Педагогика в последнее время у нас начала сильно развиваться: новые проекты общеобразовательных училищ обсуждаются с чрезвычайною неутомимостью; в некоторых из женских заведений поднят вопрос, читать или нет Гоголя; даже где-то выражено было мнение об учреждении при духовных семинариях педагогических курсов. Что касается мнений наших педагогов, то они, надо сказать правду, не отличаются большою определенностью, но им трудно было при недостатке идей, как во всяком другом, так и в нашем педагогическом кружке. 

Вопросу о просвещении народа Василий Иванович Водовозов уделял большое внимание на протяжении всей своей жизни. Этому вопросу посвящен ряд его работ: "Наука и нравственность" (1863), "Рассказы о том, что у нас сохранилось по народной памяти и по грамоте" (1869) и другие. Одной из последних статей В. И. Водовозова была статья "Что читать народу" (1886).

Дмитрий Дмитриевич Семёнов – фантастический педагог конца 19 века. Он получил начальное семейное образование в усадьбе своих родителей. А в 1859 выдержал экзамен на звание учителя географии в Петербургском университете. Затем стал преподавать русскую словесность и географию в гимназии, а после командировки заграницу 14 лет работал на Кавказе директором Закавказской (Горийской) учительской семинарии. С 1888 по 1891 годы он был еще и редактором журнала «Детское чтение». Но главным своим детищем Д. Семёнов считал географическую хрестоматию «Отечествоведение», вышедшую в шести томах в 1864—1887 годах. До 1917 года отечествоведение было обязательным предметом в каждой гимназии России. Как было бы важно возродить подобный курс в современных российских школах!

Павел Петрович Блонский (1884–1941), российский педагог и психолог считал, что его путь в педагогику начался с увлечения ее классиками, особенно Коменским, Руссо, Фребелем. Русскую школу начала ХХ века он назвал «монастырем» и «казармой». В педагогической науке он отстаивал генетический или исторический принцип как основу педагогических исследований, устранение противоречий между целями воспитания и естественными противоречиями ребенка. Любить детей, - писал он, — это прежде всего знать о них как можно больше. У каждого ребенка много своего, неповторимого. У одного - радость, у другого - горе. Один здоров, другой болен, один способен, другой малоразвит, один интересуется и тем, и другим, другой - ничем.

Я выходила к детям на балкон и, вынося рамки, спрашивала: «Ребята, кому пуговицы? кому крючки? кому банты?» Они с охотой и весельем всякий выбирали свое. «Я буду крючки делать, они тугие-растугие!» «Ну, чего крючки, я буду банты завязывать!» И так далее. И все с охотой занимались тем, что сами выбрали.

Обучение предметам с производительным трудом учеников придает совершенно своеобразный характер внутреннему строю школы. Этой своей второй стороной трудовая школа отличается не только от профессиональной, но и от старой общеобразовательной школы, которую защитники трудовой называют книжной или словесной школой, мы же назовем точнее — пассивной. 

«В настоящее время я убедился в следующем: резюмировать все знания ученика для учителя, как и для постороннего, невозможно точно так же, как невозможно резюмировать мои, ваши знания из какой бы то ни было науки. Ежели бы сорокалетнего образованного человека повели на экзамен географии, было бы точно так же глупо и странно, как и когда ведут на такой экзамен 10-летнего человека. Как тот, так и другой должны отвечать не иначе, как наизусть, а в час времени действительных их знаний узнать нельзя. Чтобы узнать знания того и другого, надобно пожить с ними месяцы». Л.Н. Толстой.

"Словесность, как учебный гимназический предмет, понимаем мы не только в узком смысле теории прозы и поэзии (риторики и пиитики) с историей литературы. Словесность — это все так называемое литературное образование, приобретённое юношей за его пребывание в гимназии, начиная с самых младших классов и кончая седьмым или восьмым. Грамотность и грамматика, на которые, конечно, должно быть обращено особенное внимание в младших четырёх классах, отнюдь не исключают знакомства и со словесностью". В.П. Острогорский